Однажды вечером Джок Эвил ехал домой на электричке, стоя. В тамбурах, проходах и всевозможных закутках стояло практически все работоспособное, половозрелое и находящееся в репродуктивном возрасте население городка Грингрин и окрестностей. Ибо еще в одна тысяча девятьсот восемьдесят третьем году от Рождества Христова, непосредственно по выходу из ворот Рижского вагоностроительного завода, все сидячие места заняли пожилые люди, пассажиры с детьми, инвалиды и лица без определенного места жительства, которым очень нравилось ездить на электричке в часы-пик и сидя наблюдать за тем, как мучаются, стоя, зарабатывающие для них пенсии и пособия сограждане. Рядом с Эвилом стояла безусловно готовая к репродуктивной функции юная натуральная блондинка и всю дорогу, безостановочно, разговаривала по телефону. В липкой духоте вагона, среди спрессованных тел дремлющих в позах боевых лошадей, тонкий голос блондинки звучал как-то особенно вызывающе и неуместно, словно безмозглая муха залетела в вековой кладбищенский склеп в напрасных поисках жратвы. Девушка не баловала окружающих богатством речевых оборотов и содержанием, обходясь междометиями:
А?
— А-а-а...
— Ну?
— Ну-у-у…
— Да
— Ага...

Окружающие тихо страдали, изредка бросая на балаболку укоризненные взгляды. И вот, на исходе двадцать первой минуты разговора, блондинка неожиданно изрекла полноформатную фразу от которой вагон резко проснулся, взгляды озлобленных пассажиров потеплели, в нескольких местах одновременно заржали, а испуганный БОМЖ пукнул и едва не свалился с лавки.
 Натуральная блондинка — подруге:

— Слушай, а ты не помнишь, это я тебе звоню или ты мне?

 

Как выяснилось, я зря грешил на Полотенчико. Скромный поначалу, исполнительный пуфик, на который мой друг не мог нарадоваться, быстро разобрался в обстановке, эволюционировал,  начал капризничать,  проявлять признаки неудовлетворенности, красить глаза и губы в яркий, пошлый цвет.  Естественных возможностей одного Полотенчика ему было категорически мало. Пришлось отвезти его в город на реке Амстел и оставить в квартале красных фонарей.

 

Внешность обманчива. Чудовища предпочитают носить маски ангелов.  Судить о человеке или предмете, исходя исключительно из внешней привлекательности,  равносильно гаданию на кофейной гуще.  Ибо наше воображение иррационально.  Я знал очень красивых женщин, которые были восхитительно глупы.  Но я почти сорок лет пользовался грубо сколоченной, не крашенной лестницей, служившей  верой и правдой.  Мне встречались красавицы недюжинного ума, но в сердцах их был лед, а изящнейший стул тонкой работы угрожающе скрипел и качался, стоило лишь перестать им любоваться и попытаться использовать по назначению.  Непривлекательные с виду девушки оказывались удивительно радушными хозяйками.  И я пользовался их добротой,  делая снисхождение, ибо боятся только глаза…

 

Один мой друг как-то высказал предположение, что отсутствие внешней красоты непременно должно компенсироваться богатством внутреннего содержания.  Не мешкая, он принялся на практике искать подтверждения своей теории. В поисках истины, он старательно ухаживал за страшной нерусской девушкой с ярко выраженными мужскими вторичными половыми признаками.

— Но зачем! — недоуменно, в который раз вопрошал я.

— В ней определенно должно что-то быть. — отвечал друг, и мчался на свидание.

Результаты  «лабораторных исследований» оказались неутешительными. Теория с треском провалилась. В некрасивой девушке с красивым именем Луиза не нашлось вообще ничего, ибо лаконичный посыл «каждой твари по паре» гениален,  и его таки стоит понимать дословно.

Люди лишенные воображения, на самом деле,  счастливые люди. Они живут в простом и понятном мире, четко разделенном на черное и белое, плохое и хорошее, соленое и сладкое. Они не понимают шуток, потому что у них туго с чувством юмора. Это для них, кто-то наверху, со смехом составляет потребительскую корзину. По ним рассчитывают среднюю зарплату и температуру по больнице. Их женщины плохо следят за собой (а зачем?) и потому поразительно похожи друг на друга. Был у меня такой вот, среднестатистический, приятель-программист, который однажды за рюмочкой-другой разоткровенничался и сообщил, что вообще не замечает особой разницы между женщинами, ибо, цитирую: «В постели все равно всегда одно и тоже, особенно если выключить свет». Никаких мук выбора. Никаких иллюзий. Ну разве же это не счастье?

Печально не от того, что подобные люди существуют. Печально то упрямство, с которым они пытаются раскатать измерения недоступные их пониманию в блин, чтобы создать идеальный плоский мир, полностью соответствующий их представлению о гармонии.  Мир, с переписанным в сотый раз прошлым. Мир без будущего, где время безвозвратно утекает в песок. Мир сгущающейся тьмы настоящего, замерший в ожидании окончательного щелчка выключателя.

 

«Не ошибается то, кто ничего не делает».  Дураки довели эту безобидную поговорку до абсурда, сделали ее своим негласным девизом и «работают» неустанно, городя глупость за глупостью, чтобы потом «героически»,  «по запросам», исправлять содеянное.

Смирись. Это проклятое богом место. Ночь позволяет забыть о том дерьме, которое тебя окружает, и которое тихие идиоты называют жизнью. Рассвет лишает всех иллюзий. Кем ты был ? Кем ты стал? Твои мечты так и остались на бумаге. Сожги свои мечты. Ты не человек. У тебя только шкура человека. Посмотри в зеркало и ты увидишь взгляд зверя. Плачущего зверя.
Взгляд отчаяния.

 

Ты заводишь семью и мечтаешь о лучшей судьбе для своих детей.  Оставь эти глупости. Твои дети — твое продолжение. А ты — неудачник. Накопи денег и купи себе машину. Почувствуй себя сильным.
Дави колесами бродячих собак и тихих идиотов, у которых нет машины. Ведь ты — зверь. И у тебя взгляд зверя. Плачущего зверя.
Взгляд отчаяния.

 

А если тебе надоело все это дерьмо, которое тихие идиоты называют жизнью, уйди красиво. Возьми самое большое ружье и сними самую красивую девку. Трахни ее, а потом трахни себя,  да так , чтоб мозги размазало по стенам. Теперь у тебя взгляд мертвого зверя. Плачущего мертвого зверя.
Взгляд отчаяния.

 

Но где-то, конечно, есть другой, правильный мир. Его не может не быть, потому что слишком сложно скроен человек ради тех нелепых задач,  которые его принуждают решать глупцы.

Увидимся на другой стороне, друзья!